Введение в стиховедение. 2

Игорь Карин

               Строфа

    Строфа — это повторяющаяся часть строк стихотворения, отличающаяся одной и той же архитектоникой, структурой рифм. К примеру, строфа «Онегина» — это всегда структура из 14 строк. Строки в строфах принято обозначать латинскими буквами. Так, онегинская строфа записывается следующим образом: abab-ccdd-effe-gg, или по-русски: абаб-ввгг-деед-жж. Здесь одинаковые буквы означают рифмовки. Абаб — это перекрестная рифмовка, ввгг— это парная рифмовка, деед —опоясывающая рифмовка. Вот Пушкин и придумал такую строфу, которой до него не было ни у кого, и неуклонно следовал во всех восьми главах своего романа этому канону.

  Повторю: строфа может быть парной (примеры есть выше, в сонете). Но строфа может со-стоять из трех строк. И тут, как говорится, «возможны варианты». Классический образец трехстиший — терцины Данте («Божественная комедия»). По сути дела, это три рифмы в трех строках, но в разбивку. Вот как начинается Дантова «Комедия»:

   Земную жизнь пройдя до половины,

Я очутился в сумрачном лесу, 

Утратив правый путь во тьме долины. 

Каков он был, о, как произнесу, 

Тот дикий лес, дремучий и грозящий, 

Чей давний ужас в памяти несу!

Так горек он, что смерть едва ль не слаще. 

Но благо в нем обретши навсегда, 

Скажу про всё, что видел в этой чаще…

     Легко убедиться в том, что рифмы здесь идут по принципу: aba – bcb – cdc. Легко убедиться также и в том, насколько трудно такое сочинительство, тем более на добрые полторы тысячи страниц, — и только терцинами!

     У вашего покорного слуги есть нечто состоящее тоже из трех строк, но по-другому (правда, опытов таких мало):

     Ни родины, ни класса, ни семьи, 

     А ведь уже готова дни мои

     Остановить небесная ГАИ.

     Семья распалась, как пучок травы, 

     Рабочий класс давно уже «увы!»,

     А родина — без ног и головы … 

    Стихи писаны в мрачное время правления царя Бориса II (так называл себя  в узком кругу   больной тогда Борис Ельцин).

   Строфа из 4-х строк, но с двумя парами рифм называется иначе катрен. Начало «Онегина» — как раз катрен, когда рифмуются 1-я и 3-я, 2-я и 4-я строки (абаб). Но у автора есть право рифмовать и опоясывая: абба. Допустимо, конечно, объединить все строки строфы одной рифмой (Карин. «Выбор»: «Героине»):

    Не первый год уже тебя я знаю

    И помню, как явилась ты с Алтая, 

    Девичьими красотами блистая, 

    А вкруг тебя парней роилась стая…

    Строфа соответственно может состоять и из пяти стихов:

  Сытый поэт — ленив:

Стимулов нет.

В том, что молчу все дни, 

Ты не меня вини:

Сыт твой поэт!

Счастьем семейным сыт, 

Гладит живот.

Жирный медовый быт

Сердце прикрыл, как щит, 

Вот уже год…

   Структура довольно типичная: абааб.

   Примером строфы из 6-ти стихов может быть следующее:

Пока в тебе поэзия жива

И просятся на белые страницы

Какие-то неясные слова, 

Неведомые образы и лица.

Не забывай: душа всегда права,

Когда вот так торопится излиться.

   Здесь структура тоже типичная: абабаб.

Такая строфа может быть и разорванной на две части:

   … И письма … письма — в школьную тетрадь!

В них буду лицемерно веселиться, 

Остроты для тебя изобретать, 

Чуть не роняя слезы на страницы …

Тоскливых дней такая вереница,

Что года мало, что бы их вобрать.

     Это окончание сонета (о которых речь впереди): аба бба. Но часто в эпиграммах и сатирических стихах бывает так (из книги «Русская эпиграмма», с. 249):

    Для новой рифмы

    Готовы тиф мы

    В стихах воспеть.

    И с ним возиться, 

    И заразиться, 

    И умереть.

        Почему-то в настоящее время так рифмуют редко, а построено это так: ааб ввб.

Строфа из семи стихов (аабвввб), личное изобретение Лермонтова, — это всем известное «Бородино». Классическая строфа из восьми стихов, расположенных в порядке abababcc — октава (так писали старые итальянские поэты, потом — Байрон и наш Пушкин). «Домик в Коломне» Пушкина начинается так:

     Четырестопный ямб мне надоел: 

Им пишет всякий. Мальчикам в забаву

Пора б его оставить. Я хотел

Давным-давно приняться за октаву. 

А в самом деле: я бы совладел

С тройным созвучием. Пущусь на славу!

Ведь рифмы запросто со мной живут;

Две придут сами, третью приведут.

     (Примечание: в слове «придут» ударение — на первом слоге.)

Байрон свою поэму «Паломничество Чайльд-Гарольда» написал в девятистрочных строфах — аbabbcbcc:

      Но часто в блеске, в шуме людных зал

Лицо Гарольда муку выражало. 

Отвергнутую страсть он вспоминал

Или чувствовал вражды смертельной жало —

Ничье живое сердце не узнало. 

Ни с кем не вел он дружеских бесед, 

Когда смятенье душу омрачало, 

В часы раздумий, в дни сердечных бед

Презреньем он встречал сочувственный совет.

      Все это необязательно знать или учить наизусть, но учиться мастерству нужно у старых великих мастеров. Четко выдержанные строфы дисциплинируют поэта, как бы заставляют его быть сверхызобретательным.

Из своего личного опыта доложу, что со временем я отказался от строгих строф и стал соединять стихи совершенно свободно. Так, в последнем томе сочинений, в романе «Выбор», автор, «говорящий» 4-стопным ямбом,   поясняет своему обеседнику,          говорящему ямбом 5-стопным:

      Герой-то наш избрал хорей —

Скажу для тех, кто, как Евгений,

В тоску впадёт от их сравнений

И прекратит читать, скорей,

Чем … Впрочем, русский книгочей

Не терпит пыток для очей

И всё по той же русской лени

Не  ставит в  книге «нота бене»,

Коль не поймет чего-то в ней.

Любой читатель наших дней

Любого автора умней.

Любой поэт ему не смей

Темнить своих стихотворений.

Стихи  должны быть, как ручей —

Реки  глубокой горячей 

И быть от силы по колени,

Звучать для этих поколений,

А не для  "будущих гостей".

     Здесь строфа состоит из 18 стихов, которые несут всего две рифмы: аббааабб и т.д. Строфа не разбита на части именно потому, что связана одной парой рифм.

    Еще раз скажу: Дерзайте, творите, пробуйте! И получайте от этого наслаждение, и давайте другим насладиться плодами вашего вдохновения! 

              

                Музыка стиха

   Идя дальше, подчеркну, что стихи обязаны быть мелодичными, напевными. Недаром многие поэты читают свои стихи нараспев (если кто слышал, то Бэла Ахмадулина именно почти пела свои произведения). Музыку образуют всевозможные сочетания описанных выше размеров. Музыкальности строк надо учиться у Пастернака, Высоцкого (там, где он не балагурит, а именно в балладах и минорных песнях, особенно в записях, обработанных во Франции), Александра Дольского, Булата Окуджавы, на лучших поэмах Евтушенко и т.д. Музыка — это и гибкая архитектура стоп и строф. Вот, например, интонационное и ритмическое богатство стихотворения Лермонтова:

      Не смейся над моей пророческой тоскою;

      Я знал: удар судьбы меня не обойдет;

      Я знал, что голова, любимая тобою, 

        С твоей груди на плаху перейдет;

      Я говорил тебе: ни счастия, ни славы

      Мне в мире не найти: настанет час кровавый, 

        И я паду, и хитрая вражда

      С улыбкой очернит мой недоцветший гений;

        И я погибну без следа

        Моих надежд, моих мучений …

    В этом стихотворении сам автор расставил отступы, подчеркивая романсовую напевность строк. А вот музыка его же стихотворения «Сон»: 

    В полдневный жар в долине Дагестана

    С свинцом в груди лежал недвижим я;

    Глубокая еще дымилась рана, 

    По капле кровь точилася моя.

    Лежал один я на песке долины;

    Уступы скал теснилися кругом, 

    И солнце жгло их желтые вершины

    И жгло меня – но спал я мертвым сном. 

    И снился мне сияющий огнями

    Вечерний пир в родимой стороне. 

    Меж юных жен, увенчанных цветами, 

    Шел разговор веселый обо мне…

     Здесь ритмическая магия (основа всякой музыки) заключена в поэтических паузах: каждая строка как бы состоит из двух полустрок, разбитых по строгой метрической мере. Действительно:

    В полдневный жар (4 слога) … в долине Дагестана (7 слогов) 

С свинцом в груди (4 слога) … лежал недвижим я (6 слогов);

Глубокая (4 слога)  … еще дымилась рана (7 слогов) 

По капле кровь (4 слога) … точилася моя (6 слогов).

Лежал один (4 слога) … я на песке долины (7 слогов)

Уступы скал (4 слога) … теснилися кругом (6 слогов)

И солнце жгло (4 слога) … их желтые вершины (7 слогов)

И жгло меня ( 4 слога) … но спал я мертвым сном (6 слогов).

      Итак, в цифрах:  4—7, 4 — 6, // 4 — 7, 4—6; // 4—7,  4—6, // 4—7, 4—6.

Речь не идет, понятно, о смысловом богатстве этих строк,  о мистической силе которых уже написано немало, —  пока это не наша задача.

     О музыке стихов Пушкина написаны сотни работ литературоведов, но сейчас нам будет кстати книга очень известного знатока русской литературы В.В. Кожинова, тонко и глубоко чувствующего силу классической поэзии. Книга эта называется «Как пишут стихи», и вышла она в 1970 году в Москве. У книги есть и подзаголовок: «О законах поэтического творчества». Так вот, разбирая гениальное стихотворение Пушкина «Я вас любил…», Кожинов тоже говорит о четкости пятистопного ямба, но и о паузах, которые в литературоведении называются «цезура» (ударение в этом слове — на втором слоге). Далее я цитирую (с. 26):

«Прочитаем стихотворение, отмечая для себя ударные слоги и цезуры:

Я вас любил: / любовь еще, быть может, 

В душе моей / угасла не совсем;

Но пусть она / вас больше не тревожит;

Я не хочу / печалить вас ничем.

Я вас любил / безмолвно, безнадежно, 

То робостью, /  то ревностью томим;

Я вас любил / так пламенно, так нежно, 

Как дай вам бог / любимой быть другим. 

    Итак, стихи Пушкина предельно стройны и организованны с ритмической точки зрения. Конечно, само по себе это еще не является свидетельством искусности поэта. Чудо искусности обнаруживается в том, что при всей стихотворной упорядоченности и организации речь поэта совершенно естественна».

    Если мы  посчитаем слоги до цезуры и после нее, то и здесь получим: 4—7, 4—6, / 4—7, 4—6/ 4—7,  4—6, / 4—7, 4—6. Что же у нас вышло? Два совершенно различных стихотворения, написанные в разное время и разными поэтами, имеют одну и ту же ритмически-музыкальную структуру. Лермонтов как бы «списал» у Пушкина.  С точки зрения ударности  пушкинская строфа выглядит как 2, 4, 6, 8, 10 (первый стих); 2, 4, 6, —, 10 (второй стих) и т.д.  — пятистопный ямб, а лермонтовская — как 2, 4, 6, —,10 (первый стих); 2, 4, 6, 8, 10 (второй стих) и т. д. — тот же ямб.

      В.В. Кожинов цитирует письмо Пушкина, в котором поэт говорит: «я думал стихами».

    «Думать и говорить как бы прямо и непосредственно стихами — это и есть высшая ис-кусность поэта. Если пристально вглядеться, вчувствоваться в это размеренное движение:

Я вас любил: любовь еще быть может …

в конце концов рождается впечатление настоящего волшебства: русская речь как бы сама, естественно, непроизвольно, без усилий вылилась в строгую и музыкальную ритмическую форму! Но на самом деле это совершило несравненное искусство Пушкина» (Там же, с. 27).

   Естественно, ни Пушкин, ни Лермонтов не считали слогов и ударений, потому что эти гении великолепно чувствовали музыкальность стихов и без таких подсчетов. Но осознавать, как это построено, нам совершенно необходимо, если мы хотим научиться понимать стихи, а потом и писать их.

                (НА этом моя "книга" обрывается.. Очень буду благодарен тем, кто это вдумчиво прочтет, а новичкам в поэзии да послужит это руководством... Карин)

© Copyright: Игорь Карин, 2012

Свидетельство о публикации №112071905885 

Введение в стиховедение. 1

Игорь Карин

                Предисловие

       В последнее время мне часто приходится встречаться с людьми, которые вдруг начали писать стихи и пишут воистину неудержимо. К сожалению, пописав совсем недолго и не попытавшись поучиться у мастеров или классиков, они несут свои опыты в редакции и литкружки, где эти самые мастера им чаще всего говорят: «Надо работать!». Когда обескураженные «новые поэты» спрашивают, как же работать, им отвечают: «Надо обогащать словарный запас», «учить теорию стихосложения» или что-то в том же духе. Происходит это потому, что попасть в круг поэтов очень сложно. Чужих там очень плохо воспринимают: в них видят одни лишь недостатки, которые, кстати,  легко прощают своим.

       Мне приходилось и приходится читать нотации начинающим поэтам и поэтессам. На слух, видимо, это воспринимается плохо. Многие попросту уверены, что такой учитель несправедлив к хорошему человеку и надеются найти более справедливого. Кое-кто продолжает упорно писать, плюнув на все советы и заветы. Но некоторые согласны выучить  азы поэтической грамоты. Вот для них-то я попытаюсь кое-что написать. 

       Во всяком ремесле есть свои законы и правила. Кроме того, всякий пожелавший стать мастером своего дела обязан научиться совершенно свободно владеть приемами, инструментами и материалом. Какие же материалы у поэтов? Основной материал — слово. Им надо владеть совершенно свободно. У поэта должен быть большой запас слов и оттенков этих слов. Приемы же — это владение размером. Русское стихосложение опирается на пять основных размеров: ямб, хорей, дактиль, анапест, амфибрахий, которые, кстати, достались нам от очень древних греков.

                

                Стих, стопа, ритм, рифма

       Но сначала надо сказать, что существуют еще совершенно необходимые понятия, которые нужно усвоить: стих, стопа, ритм, рифма. Стих — это одна строка стихотворения, которая может венчаться рифмой: «Мой дядя, самых честных правил», «О любви не говори…» и т.п. Стопа — это часть стиха, которая определяется ритмом. Ритм в русском стихосложении задается чередованием ударных и безударных слогов. Ритм и стопа не всегда совпадают с разбивкой стиха на слова. Вот, например, если мы расставим ударения в стихе «Мой дядя», то получим …. Но сначала договоримся, что на письме вместо слога мы будем ставить тире. Тогда строка Онегина запишется так: — — — — — — — — — . Теперь выделим знаком плюс ударения на этих девяти слогах:

 — + — + — + — + —. Так мы получим ритм стиха. Легко увидеть, что ударных слогов четыре и что ударные слоги — чётные. Тогда можно выделить стопы, в которые войдут один ударный и один безударный слоги: — + // — + // — + //— + // —. 

                Ямб

       

  Следовательно, перед нами четыре стопы и одна неударная половинка, которая стопу не образует. Размер все равно считается лишь по ударным слогам. Итак, стопа из двух слогов с ударением на втором слоге называется ямбом. Это перед нами четырехстопный  ямб: 9 или 8 слогов все равно. Действительно, в следующей строке Онегина их восемь: Ко-гда // не в шут// -ку за //-не-мог. Получим: — + // — + // — + // — + .

    Ямбы могут быть и одностопные, и многостопные, так сказать — все зависит от мастерства автора и его воли. В качестве примеров приведу свои стихи из цикла-драмы «Аэлита»:

Кратер с ядом — душа

Моя, 

И живу я, душа, 

Тая…

    Здесь вторая и четвертая строки — одностопный ямб. А вот пример двустопного ямба: 

Дикар//ски гру//бо

Целу//ю гу//бы …

    Пример трехстопного ямба возьму из своей книги «Выбор»:

Удастся ли уснуть —

Опять ведь не придётся!

Вновь будешь где-нибудь

Один на дне колодца. …

    Запишем в виде тире и плюсов первый стих: — + // — + // — + . Тут, строго говоря, вторая стопа как бы безударная, потому что слово «ли» почти не произносится с ударением. Второй стих: «Опять // ведь не // придет //ся» формализованно выглядит так: — + // + + // — + // — . Здесь вторая стопа состоит как бы из двух ударений, но они произносятся слабо и на определение ритма не влияют.

               Пример пятистопного ямба:

Безделье было выгодой моей, 

Все остальное падало в убытки …

   Теперь можно сказать, что не всегда в стопе наличествует полный набор ударений. Вот посмотрим: Без-дель-е бы-ло вы-го-дой мо-ей. Запишем это в стопах:

 Бездель//е бы// ло вы// годой // моей. 

Теперь запишем  с тире и плюсами: — + // — + // — + // — — // — + . Видно, что четвертая стопа вообще безударная. Но это не имеет решающего значения для определения размера.

              Наконец, приведу пример и шестистопного ямба:

Тобой заполнены мои бессонницы

И мысли заняты одной тобой, 

И плохо дышится, и тихо стонется

В любую ночь мою и в день любой…

    Возьмем первый стих: «Тобой // запол//нены // мои // бессон//ницы» и представим его формально: — + // — + // — — // — + // — + // — —. Следовательно, добрых две стопы здесь безударны. Ясно, что стих может вмещать и 14, и 16 слогов, и более, но примеров у меня под рукой нет.

                Хорей

   Понятно, что двусложная стопа может иметь ударение на первом слоге, и тогда перед нами хорей: 

И куда ни кину взгляд —

Всюду море урожая.

Дождалась ты, Русь святая, — 

ХлЕбы землю тяготят.

      Формально это: — —  // + — // + — // + ( первый стих); 

+ — // + — // — — // + — (второй стих).

 Это 4-стопный хорей, причем в первом стихе последняя стопа — усеченная. Но опять-таки это не имеет решающего значения. Ясно, что у поэтов существует выбор: 

 от 1-стопного до n-стопного хорея.

Подчеркну особо: эти два размера существуют не для того, чтобы писать непременно в их рамках. И даже необязательно садиться и говорить: «Вот сейчас я буду писать хореем». Нет, поэту сначала приходят на ум и сердце строки. Он их живо записывает, не думая вовсе, что это за размер. Но вот что обязательно: если уж получился ямб, так пусть и дальше все будет таким же ямбом, т.е. в пределах одного стихотворения. Если получилось сочетание двух ямбов, тоже пожалуйста, но строго выдерживая эту последовательность. Сошлюсь на свои строки опять-таки (чтобы не рыскать в поисках):

     Когда я жду

     Условленного дня, 

     Страх, как в бреду, 

     Преследует меня.

    Это сочетание двух ямбов — 2-стопного и 3-стопного, и все стихотворение строго выдержано в этой ритмике.

    Для начала каждому новичку необходимо строжайше выдерживать число слогов, ритмику, размер, стопность. Это — техника поэта, его инструментарий, его клавиши, по которым надо научиться бить вслепую, как это делают пианисты, как это делают наборщики текстов.

                Рифма

       И совершенно обязательно каждое окончание стиха должно быть (если это не белый стих) зарифмовано. Рифма — это созвучие. Созвучие в стихах обеспечивается повтором окончаний. Вот как выше: «жду — в бреду», или «урожая — святая». Что же считается «нормальной», допустимой рифмой? Классические рифмы, рифмы 19-го века, были очень строгими созвучиями. Вспомним рифмы начала «Онегина»: «правил — заставил», «занемог — не мог», «наука — скука», «ночь — прочь», «коварство — лекарство», «забавлять — поправлять». Оттуда же к нам пришли рифмы к слову «любовь»: кровь, вновь, новь, бровь и пр. Отклонение от такой строгости считалось поэтической слабостью.

      Но слабостью стихов не считалось рифмование  глаголов. Вот как это выглядит в начале пушкинской поэмы «Граф Нулин»:

Пора, пора! рога трубят;

Псари в охотничьих уборах

Чем свет уж на конях сидят, 

Борзые прыгают на сворах…

     Здесь рифмы: «трубят — сидят». И следом: «обозревает — сияет», «гарцует — пирует». 

      Но в наше время рифмовать глаголы особенно типа «бьют — дают», «стремлюсь — молюсь» считается признаком плохого поэтического вкуса. Приведу стихи начинающей:

        Моя любовь к тебе безмерна,

        Тобой живу я и дышу.

        Ты, как родник с живой водою,

        Что в сердце я всегда ношу.

   Речь в ее стихах идет о России. Но вот сразу же «типичные ошибки для начинающих»: глагольные рифмы «дышу — ношу» и полное отсутствие рифм в 1-й и 3-й строках. Любой издатель и редактор скажет, что над техникой автору надо «работать и работать». Но, как выяснилось, она просто не знала, что эти правила надо соблюдать.

    Как же быть, если того нельзя, этого «неможно»? Рецепт очень простой: не ставьте «Любовь» в конец строки, — иначе придется повторять тысячи раз употребленное. На худой конец, поставьте это слово в родительном падеже, и тогда вполне прилично прозвучит что-нибудь вроде: «Ее ты старой не зови, Пока она полна любви». Тогда к этому слову можно будет взять в созвучие множество глаголов: установи, призови, лови, плыви и пр. 

    Речь не идет о том, что глаголы с глаголами вообще не рифмуют. Рифмуют, и часто. Но очень в меру. И еще один совет-завет: глагольные рифмы очень даже допустимы, когда берутся слова, совпадающие в двух слогах и более: «И этим делом занимаюсь я, маюсь я» (Райкин пел). Приведу также и свое четверостишие («Выбор):

       Стихи слагаем для народа, 

       А в нем — «застой»:

       Он слишком занят огородом

       И суетой.

       Он, бедолага, «выживает» —

       Ему не зря

       Все те, кто «строчки вышивает», —

       «До фонаря!»

    Тут даже можно считать изыском горького юмора созвучие «выживает — вышивает», когда совпадают практически все буквы, но смысл слов сильно разнится.

     Итак, ямбы в цифровом виде выглядят так: 2, 4, 6, 8, 10 (ударные слоги); хореи, соответственно, так: 1, 3, 5, 7, 9, 11 (или вариантно: 2, 6, 8, 10 … 

1, 5, 9 , когда ударения отсутствуют).

   

                Дактиль

     Само собой понятно, что стопа может состоять и из трех слогов, и тогда перед нами дактиль, амфибрахий, анапест.

     Дактиль — это стопа из трех слогов с ударением на первом слоге. Чистыми дактилями писать по-русски чрезвычайно трудно, а вот ставить дактиль в конец стиха очень даже возможно. Словом, может быть удачным сочетание ямба или хорея с дактилическим окончанием. И вот тут мы получаем большое облегчение: точное созвучие ныне совсем необязательно, особенно в дактилических рифмах. Главное — ударная гласная и при ней одна согласная, а последней слог может не совпадать. Сошлюсь опять на себя («Вязи». Речь о том, что поэта постоянно коллеги заставляют писать поздравления милым дамам и прочим, коль уж  «у тебя получается»):

      За какие же грехи

      По любому случаю

      Проливаю я стихи, 

      Как слезу горючую?

      И какой от рифмы прок

      Для глухих ценителей?

      Нет, рифмуй вдоль-поперёк

      И скоропалительно! …

     Итак, тут дактилические рифмы: «случаю — горючую» и «ценителей — скоропалительно». В первой паре созвучие: «-учаю — -ючую». Почему оно допустимо и даже более того? Потому что фонетически заударные гласные «редуцируются», т.е. сокращаются в произношении, и становятся почти сходными. Строго говоря, фонетически «ю» — это «йу», а «у» второго окончания превращается полугласный типа старого «ъ», твердого знака на конце слов: Новосибирскъ, где он не то полу-«о», не то полу-«а», по старым нормам произношения.

    Сложнее со второй парой созвучия: -ителей — -ительно. Здесь совпадают два «итель», потому что «е» смягчает, как мягкий знак, окончание первого слова. А вот окончания не совпадают: «й — но», но на слух это вполне терпимо, потому что — дактиль! «А он и в Африке — дактиль!»

      Теперь посмотрим, с чем же эти дактилические рифмы здесь сочетаются. Первый стих: «За какие же грехи» — это: + — + —  + — +. Семь слогов, ударные — 1,  3, 5, 7. Значит, это 4-стопный хорей. Второй стих: + — + — + — —. Это опять-таки хорей, но с дактилем, «съевшим» четвертую стопу. Но если последний слог произнести с ударением, будет чистый 4-стопный хорей с усеченной последней стопой. 

    Какая же «мораль» из этого вытекает? Да та, что богатство сочетаний у поэта не меньше, чем у композитора. Это — раз. И то, что поэт тоже творит музыку — это два! А на тему «чистых дактилей» можно сочинить что-нибудь вроде признаний ветерана, которого угощают сердобольные люди:

     Старыми ранами хвастая, 

     Чарочку видывал часто я.

 Здесь во втором стихе: + — — // + — — // + — — // конечное «я» тоже совершенно безударно.

                Амфибрахий

     Амфибрахий, по-гречески «краткий с обеих сторон» (у греков не было рифм и наших ударений — были долгие и краткие гласные), — это стопа из трех слогов с ударением на втором слоге. Приведу пример из «Аэлиты» (сонет 41, шуточный):

  О губы любимой — кровавые губы, 

  О зубы любимой — жемчужные зубы!

  Ресницы любимой — как бархат портьеры: 

  Приспущены в меру, подкрашены в меру.

  Глаза — словно омут, всегда поражаюсь:

  К нему приближаясь, я в нем отражаюсь!…

      Проверим на схеме: — + — // — + — // — + — // — + — (первый стих). Это, следовательно, 4-стопный амфибрахий. Легко проверить, даже на слух, что размер выдержан. Словом, название только страшное, а суть совсем простая.

                Анапест

      Анапест — это трехсложная стопа с ударением на последнем слоге. Сошлюсь для примера опять на «Аэлиту»: 

     Я жениться успел, не любя,

     Но почти не жалею о том,

     И вдруг весть принесли от тебя

     В мой недавно покинутый дом.

     Прочитал я открытку твою —

     Стало грустно на пару минут …

     Интересно: живут ли в раю

     Те, кто рядом с тобою живут?

   Посмотрим первый стих: «Я женить//ся успел// не любя» ("я" здесь как бы совсем безударное). Формально это: — — + // — — + // — — +. Следовательно, это трехстопный анапест. Последний стих, кстати, читается как некое единое слово: 

      Текторя-домстобо-юживут. 

Анапест очень годится для элегических, грустных стихотворений (здесь тоже грусть и драматизм, поскольку «Аэлита» и есть драма в стихах).

          Примечание. Очень часто уже на стихире приходится многим объяснять суть законов стихосложения. Опытные, - промолчите, это не для вас!

      Есть чуток еще, но "книга" недописана.  Прошу прощения. Карин

             А это было набросано десять лет назад для молодых школьниц, подруг моей дочери...

© Copyright: Игорь Карин, 2012

Свидетельство о публикации №112071903714